ле
  болезни, к которой его привела тяжелейшая жизнь в концентрационном лагере.
  Все это время он жадно читал газеты, надеясь встретить в них упоминание о
  своей родной деревне, и однажды случайно натолкнулся на то, что так упорно
  искал. В листке были перечислены имена расстрелянных за участие в
  Сопротивлении и за помощь партизанам. Сто тридцать два имени было в этом
  списке; среди них он нашел имена своих родителей. Но даже теперь, когда
  его жизни ничто не угрожало, а подорванное здоровье улучшалось с каждым
  днем благодаря заботам врачей госпиталя, он не испытывал ни раскаяния, ни
  сожаления по поводу кончины матери, в которой он сам был повинен. Подобные
  чувства и раньше редко овладевали его душой, а за последние годы он стал и
  вовсе глух к тому, что люди зовут голосом совести.
   Шли годы, но Януш не оставлял своей мелкой спекулятивной торговли;
  это нелегальное занятие приносило ему немалый барыш, а сам он словно был
  рожден специально для делишек вроде мелкого жульничества, которым он
  занимался. Он перепродавал крестьянам промышленные товары, в которых остро
  нуждались люди на селе, по высоким ценам, а затем, пуская деньги в оборот,
  закупал более дешевую сельскую продукцию, чтобы привезти ее в город, где
  ощущалась нехватка продовольствия. Однако в первые годы занятия подпольным
  бизнесом он действовал очень осторожно, не разворачивая свое дело
  настолько, чтобы привлечь к себе внимание властей.
   Сумев не только выжить, но и весьма комфортно