ния местных властей до истечения указанного в документе срока.
  Дела принимали скверный оборот. В ту же ночь Палузинский бежал из своего
  роскошного особняка, прихватив с собой лишь те небольшие наличные деньги,
  которые нашлись в доме, и бросив свой автомобиль - он знал, как легко
  власти могут обнаружить машину на дорогах его маленькой страны. Выйдя из
  города пешком, он ехал на попутных машинах или на автобусах, не рискуя
  даже садиться на поезд, опасаясь, что его заметят. Ночуя в маленьких
  неприметных гостиницах, он продвигался все дальше на север, в сторону
  густых лесов, протянувшихся на много километров. Пускаясь в свое долгое
  путешествие, он не разработал никакого начального плана, и теперь просто
  бежал куда глаза глядят, гонимый страхом; инстинкт подсказал ему, что в
  лесной чаще ему будет легче спрятаться и уйти от преследователей, которые,
  вероятно, уже напали на его след. Он знал, что закон предусматривает
  суровое наказание для тех, кто, подобно ему, занимается подпольной
  торговлей, и думал, что не вынесет вторичного тюремного заключения -
  слишком много ужасных воспоминаний, оставшихся со времен войны, всплывало
  в его памяти, и он опасался, что сойдет с ума в коммунистическом застенке,
  как чуть было не сошел с ума в фашистском концлагере. Затуманенный страхом
  мозг Палузинского не мог придумать реального выхода из создавшегося
  положения; пока у него не возникло ни одной идеи, каким образом он снова
  сможет стать невидимкой.