Ужасы второй мировой войны, о которых они знали только
  понаслышке, не могли дать им наглядного представления о первобытном
  варварстве людей с расстроенной психикой, потерявших человеческий облик в
  борьбе за выживание в концентрационном лагере. Когда они, наконец, поняли,
  почему так обезображены трупы взрослых, и увидели, как человек, за которым
  они охотились уже несколько суток, вынимает из распоротого живота ребенка
  окровавленные внутренности, чтобы отправить их себе в рот, они были
  настолько потрясены, что не смогли побороть в себе отвращение, тошнотой
  подступавшее к горлу. Застыв на месте, как завороженные, двое молодых
  парней в полицейской форме глядели широко распахнутыми от страха глазами
  на испачканные кровью руки и лицо Палузинского, не сразу оторвавшегося от
  маленького тела своей жертвы.
   Бешенство, охватившее Януша при виде полицейских, толкнуло его на
  дальнейшую яростную борьбу за свою жизнь. Разгоряченный своим недавним
  кровавым "подвигом", он метнул кухонный нож в одного из полицейских, и,
  оскалившись, словно зверь, с диким воем кинулся на другого. Вид этого
  сумасшедшего в окровавленных лохмотьях, с жидкой неопрятной бородой,
  залитой темно-красной жидкостью, с вытаращенными, совершенно безумными
  глазами, мог заставить окаменеть от испуга даже храбрейшего из людей,
  поэтому двое полицейских не устояли перед такой неожиданной, безрассудно
  смелой атакой.
   Один из них, отброшенный к стене мощным толчком,