у, словно он был... (Кора сделала
  над собой усилие, пытаясь собраться с мыслями) ее избавителем... как Марию
  Магдалину когда-то привел ко Христу слепой, безрассудный инстинкт... О,
  Боже, какой идиоткой она была! Даже когда он взял ее, грубо и жадно, ей
  хотелось большего, гораздо большего. Им пришлось продолжать заниматься
  любовью, изобретая все новые способы, чтобы она, наконец, смогла достичь
  вершины удовольствия... Это Феликс довел ее до такого состояния, сделав
  рабой чувственности, но не чувств... Она презирала Лайама за то, что
  позволила ему увидеть ее такой, какая она есть на самом деле. Она пыталась
  уязвить его, причинить ему боль, но он повернул дело так, что она сама
  оказалась унижена...
   - Пожалуйста, Лайам, уходи, - произнесла она дрогнувшим голосом.
   - Нет, не сейчас. Не так быстро, Кора.
   Опять ей послышался легкий ирландский акцент в голосе Холлорана. Она
  подумала, что глухой голос и этот акцент выдают внутреннее волнение,
  охватившее молодого человека.
   - Я хочу, чтобы ты ушел.
   Но он и не думал подниматься с софы, где они до сих пор сидели так
  близко друг к другу, что каждый чувствовал тепло чужого тела. Он взял
  бокал из ее руки.
   - Я не знаю, в какие игры вы все играете, - спокойно произнес он, -
  и, честно говоря, меня это совсем не волнует. Но знаешь, Кора, в тебе
  осталось еще очень много чистого и неиспорченного, чего этот сверхманьяк
  не смог затронуть и переделать по своему вкусу. Я не представляю