себе, как
  ему удалось довести тебя до такого состояния, но я твердо знаю одно: некая
  часть твоей души закрыта для него. Ты была совсем иной, когда я увидел
  тебя в первый раз, правда; мне кажется, это потому, что в тот раз ты
  действовала самостоятельно; ты была самой собой - той женщиной, которой ты
  остаешься и сейчас.
   - Во мне ровно ничего не осталось...
   Он не дал ей договорить, мягко прижав свои пальцы к ее губам.
   - Ты ошибаешься.
   Она почувствовала, как его руки обвились вокруг ее талии. Теперь он
  целовал ее, впиваясь в ее губы, причиняя ей боль.
   Кора отпрянула назад. Полулежа на софе, она уперлась обеими руками
  ему в грудь, отталкивая его от себя. Она не желала этого. Он был совсем не
  таким. Не тем мужчиной, который смог бы оторвать ее от Феликса, заменить
  его. Они были слишком похожи, Лайам и Феликс. Оба безжалостные. Жестокие.
  Порочные. Они были сделаны из одного теста. Потому Феликс и был очарован
  своим новым телохранителем, что распознал в нем родственную душу.
   Он причинял ей боль, но - странно - ей это нравилось. Но она не
  должна потакать ему, она не позволит ему...
   Холлоран сжал ее запястья и отвел в сторону ее руки, мешавшие ему
  прижаться к ней еще теснее. Теперь она лежала на софе, закинув голову; ее
  халат распахнулся, обнажая бедра. Она задыхалась под его долгими,
  чувственными поцелуями; когда, наконец, ей удалось оторваться от его
  жадного, ищущего ее губы рта, она отвернулась от него и