сильный ветер
  валил шаткие матерчатые домики на землю. Мальчики росли в условиях,
  которые вполне можно назвать дикими и нечеловеческими - постель им заменял
  тонкий матрац, лежащий на голой земле. В перенаселенном, тесном городке,
  посреди людской толчеи и суеты, не было подходящего уголка, где можно было
  бы поиграть маленьким детям. Везде громоздились кучи гниющих отбросов. Из
  открытых сточных канав в воздух поднимался удушливый смрад. Мухи и москиты
  миллионами слетались на горы нечистот, разлагающихся под жарким солнцем.
  Тяжелейшие формы дизентерии были самым обычным явлением среди несчастных
  жителей этого гетто, лишенных самой элементарной медицинской помощи.
  Холера и брюшной тиф уносили тысячи жизней. После сильных ливней наступала
  нестерпимая жара - то близкая пустыня веяла на городок своим палящим
  дыханием. Ветер, дующий из пустыни, не приносил облегчения - наоборот, он
  высасывал из сухого, горячего воздуха последние остатки влаги. Эти резкие
  перемены погоды изматывали и ослабляли людей, живущих почти под открытым
  небом.
   Вокруг "муктара" той деревни, откуда многие из них были родом,
  собралось несколько кланов, как в прежние времена. Но старик ничем не мог
  облегчить их участь. Его сердце было разбито стыдом за свое трусливое
  бегство из родных мест и зрелищем людских страданий, которые он ежедневно
  видел перед собой. Ненавидьте всей душой своею, только и мог сказать он
  слушавшим его и верящим ему людям, презирайте тех сионистских