ался.
   Наконец Холлоран нарушил молчание:
   - Сначала покажите нашего клиента.
   Немного помедлив, Мак-Гиллиг кивнул одному из своих спутников -
  восемнадцатилетнему юнцу, уже успевшему совершить два своих первых
  убийства во имя Свободной Ирландии. Тот перевернул свой "Армлайт" дулом
  вверх и, прижав приклад к бедру, не спеша двинулся к фургону. Ему пришлось
  долго жать на ручку задней дверцы автомашины, и все же она никак не
  открывалась.
   - Подсоби ему, - приказал Мак-Гиллиг второму военному, стоявшему
  слева от него. - Не беспокойся об этих двух: они не шелохнутся. - И он
  взвел курок своего "Уэбли"; щелчок, раздавшийся в зловещей тишине,
  прозвучал как грозное предупреждение.
   Тем не менее его второй компаньон, который был постарше Мак-Гиллига
  и, очевидно, уступал своему командиру в храбрости, продолжал держать под
  прицелом двоих англичан, медленно отступая к фургону.
   - Нам пришлось вкатить дозу вашему парню, - сказал Мак-Гиллиг
  Холлорану. - Чтобы успокоить его, вы понимаете. К завтрашнему утру он
  будет как огурчик.
   Холлоран никак не отреагировал на это.
   Задняя дверца фургона наконец распахнулась, и стало видно
  скорчившуюся фигуру внутри. Старший военный неохотно повесил винтовку на
  плечо и вместе с юнцом забрался в кузов. Они выволокли неподвижное тело из
  машины, поддерживая его и одновременно прикрываясь им от англичан.
   - Давайте его сюда, ребята, и положите на землю позади