неважно. - Он... - Палузинский небрежно кивнул головой
  в сторону спящего на заднем сидении мужчины, и Холлорана весьма удивил
  оттенок то ли легкой иронии, то ли презрительной насмешки, промелькнувшей
  в тоне, шофера и телохранителя Клина, когда тот говорил о своем
  начальнике, - он привез меня сюда много лет тому назад, забрал из моей
  любимой страны.
   - Но ведь дорога назад не закрыта, и вы в любой момент могли
  вернуться обратно, - сказал Холлоран, глядя в окно - дорога становилась
  все более знакомой по мере того, как они приближались к поместью.
   - Обратно? - переспросил Палузинский с горьким и злым смешком. - Куда
  же? К русским, которые высасывают все соки из Польши, обескровливают мою
  страну? Благодарю покорно, я лучше останусь здесь. Да, останусь здесь, где
  люди приветливы, а пища добра и обильна! - И он засмеялся громче, стукнув
  кулаком по "баранке" машины.
   До ворот поместья оставалось совсем недалеко, и Холлоран еще раз
  внимательно оглядел дорогу впереди и позади "Мерседеса". Путь был
  совершенно свободен, и сзади маячил только один автомобиль - "Гранада" с
  двумя помощниками Холлорана. "Мерседес" свернул к железным воротам и
  остановился всего в нескольких шагах от кованых ажурных створок. Клин
  шевельнулся, но, кажется, так и не стряхнул с себя дрему.
   Холлоран открыл ворота и сошел на обочину подъездной аллеи. Подождав,
  пока "Гранада" подъедет ближе, он шагнул к дверце пассажирского сиденья,
  наклонившись