л на дорожку.
   Похолодало, но ночное небо было чистым. Ущербная луна висела низко
  над горизонтом. С другой стороны набегали грозовые тучи. Склоны холмов и
  озеро казались темно-серыми; на их фоне чернели расплывчатые очертания
  деревьев и кустов. Озеро было на удивление спокойным - даже малейшая рябь
  не набегала на его чистую гладь, хотя ветви деревьев качались на ветру, и
  трава шелестела, наклоняясь к земле.
   Холлоран сел за руль "Мерседеса", положив черную сумку на
  пассажирское сиденье рядом с собой. Включив мотор, он тронулся прочь от
  дома; под шинами заскрипел гравий, ровный свет фар падал на дорогу
  впереди. Плавно разворачивая машину, он взглянул на заброшенный сад -
  деревья, когда-то аккуратно подстриженные в виде правильных фигур, теперь
  имели сходство с чудовищами, порожденными воображением
  художника-сюрреалиста. Истерзанные ножницами садовника ветви напоминали
  скрюченные, бесформенные конечности, которые тянулись к старинному
  особняку - словно застывшие в немой сцене мученики простирали к дому свои
  истерзанные руки.
   Холлоран свернул на дорогу, ведущую к главным воротам усадьбы. Вскоре
  машина въехала в лес; лучи фар освещали стволы деревьев, пробиваясь сквозь
  густой низкий подлесок. Холлоран поглядывал по сторонам, следя за дорогой
  и придорожными кустами, ожидая, что вот-вот в зарослях промелькнут силуэты
  шакалов, но сейчас звери не подходили близко к дороге. Холлоран невольно
  вздрогнул, услышав