ились сотни белесых червеобразных личинок навозных мух.
  Из сосуда исходил нестерпимый смрад.
   Холлоран выпрямился, почувствовав легкую тошноту. Он был рад, что
  пожиратели падали бродили где-то далеко от сторожки. Подняв карманный
  фонарик, он посветил широким лучом на окна дома - яркое пятно скользнуло
  по кирпичной кладке и исчезло в темном провале окна, затем двинулось
  дальше по стене, к следующему ряду окон. Луч света, проникший сквозь
  стекло, мог выдать его присутствие на заднем дворе притаившемуся в комнате
  наблюдателю, однако, Холлоран и не думал прятаться: он знал, что,
  подъезжая к дому на машине, нечего и рассчитывать на то, что его ночной
  визит будет неожиданностью для сторожа, охраняющего въездные ворота.
  Поэтому, выйдя из машины, он первым делом подошел к двери сторожки и
  громко постучал, но, как и в прошлый раз, никто не вышел на крыльцо, из
  дома не донеслось ни звука. Конечно, сторож мог обходить поместье со
  сворой диких собак, но инстинкт подсказывал Холлорану, что в доме кто-то
  есть. Он все время чувствовал чей-то пристальный взгляд.
   Луч фонаря скользнул вниз, и скоро Холлоран разглядел заднюю дверь
  двухэтажного домика. Двигаясь ловко и осторожно между разбросанных костей
  и куч собачьего кала, Холлоран подошел к двери и потряс ее - как он и
  ожидал, дверь была крепко заперта. Осторожно пробравшись вдоль стены к
  ближайшему окну, он попробовал открыть его - окно не поддавалось, но
  открыть его