вдоль коридора, ведущего от лестничной площадки в глубь дома
  - одна прямо перед ним, другая слева, а третья в самом конце коридора.
  Возле этой последней двери было окно, из которого открывался вид на въезд
  в поместье - тяжелые железные ворота и небольшой участок подъездной аллеи.
  Однако Холлоран руководствовался совсем иным чувством, когда решил с
  самого начала открыть самую дальнюю дверь, проходя мимо остальных -
  внутренний голос говорил ему, что за ней находится то, что он ищет в
  заброшенном, мертвом доме. Повинуясь своему инстинкту, словно откликаясь
  на неведомый, одному ему слышный зов, Холлоран ступил на лестничную
  площадку и двинулся в конец коридора.
   Как и везде в старом доме, пол на верхнем этаже был настелен из
  грубого, ничем не покрытого паркета, и Холлоран не видел смысла в том,
  чтобы идти крадучись, производя как можно меньше шума - слишком поздно
  было прятаться. Однако, скорее по бессознательной привычке, приобретенной
  в результате многолетнего опыта, чем вследствие умышленной осторожности,
  его движения были плавными и бесшумными, а правая рука оставалась
  свободной, готовой в любой момент выхватить оружие из кобуры, несмотря на
  то, что он явился сюда как защитник и покровитель Клина, а следовательно,
  как союзник неведомого сторожа, охраняющего ворота.
   Неприятный гнилой запах стал еще сильнее, когда он подошел ближе к
  двери. Он проглотил слюну, которой наполнился его рот, как перед приступом
  тошноты.