опал в бесконечный лабиринт подземных
  проходов, шахт и коридоров, потайных комнат и гробниц, его до глубины души
  поразил тихий вкрадчивый шепот, раздававшийся прямо в его мозгу. Сначала
  он испугался и смутился, прислушиваясь к голосам мертвецов, чьи души были
  погребены глубоко под землей. Скорбные голоса оплакивали свои человеческие
  тела, навсегда утраченные ими в миг безвременной смерти, кода они
  последовали в мир иной за своими умершими царями и царицами, принцессами и
  высшими жрецами. Прошло несколько недель, прежде чем он научился
  отделываться от этих назойливых нашептываний; только одно чувство ему так
  и не удалось заглушить - это было странное ощущение, не имеющее ничего
  общего с мрачными замогильными голосами, буравящими его мозг. Он слышал
  редкое биение незримого пульса, словно билось невидимое сердце самого
  Времени. Ему удавалось почувствовать это таинственное биение лишь
  раз-другой за целые сутки, не чаще. Сначала он думал, что это какое-то
  физическое явление - отзвук какого-то дальнего падения или оседания
  породы; однако, кроме него никто не чувствовал и не слышал ничего
  подобного. Чем глубже он спускался в нижние пласты древних захоронений,
  тем громче становился этот беззвучный стук. И однажды вечером, когда вся
  дневная работа была закончена, и рабочие вернулись в свои палатки и
  шалаши, разбитые за чертой древнего города, а иностранцы разошлись по
  квартирам, которые они снимали неподалеку от места