зла.
  Однако в жутких снах ему не удалось уловить ни четких образов, ни видений,
  которые позволили бы ему узнать, "что" это было. В этих снах он погружался
  в пучину странных ощущений, вызывающих страх и вместе с тем доставляющих
  удовольствие. Он познал всю силу плотского желания и манящую,
  соблазнительную сладость греха; трепеща от возбуждения, он опускался все
  ниже и ниже в своих желаниях, подчиняясь власти первобытных инстинктов,
  вырвавшихся на свободу под действием неизвестных сил. А сны обольщали,
  уводили все дальше, пророчили, что он сможет испытать все эти наслаждения
  наяву, если... если... если захочет; но сперва он должен проявить свою
  волю, заявить о своем желании. А для этого нужно достичь дна этого
  глубокого колодца."
   "ТУК-ТУК!"
   "Эти удары были похожи на глухой раскат грома; вздрогнули стены
  шахты, и тонкая, темная пыль облаком взвилась в воздух. Веревка
  выскользнула из его ослабевших рук, и он упал вниз."
   "К его удивлению, до дна колодца оставалось совсем недалеко; он
  грузно и неуклюже шлепнулся на землю."
   "Колодец оказался совсем неглубоким - просто непроглядный мрак,
  царивший на его дне, создавал иллюзию пугающей, бездонной глубины."
   "Его ноги согнулись, когда он упал на спину, лампа свалилась на него
  сверху - к счастью, она не разбилась и продолжала гореть. Еще не переведя
  дыхание, не оправившись от испуга от внезапного громового удара и падения
  на дно колодца, он подхватил лампу