а
  обочине дороги. Двое его приятелей нервно хихикают, глядя, как он подходит
  к алтарю и протягивает руки вверх, к дарохранительнице, затем открывает
  позолоченную дверцу и кладет внутрь отвратительное, окровавленное мертвое
  тело. Двое мальчиков, притаившихся у первых рядов церковных скамеек,
  смотрят на него широко раскрытыми глазами, визгливо хохоча и в то же время
  холодея от страха при мысли о возможных последствиях своей проделки.
   Он моргнул, и нахлынуло другое воспоминание.
   Сейчас он был с девушкой, с Корой. Он насильно и грубо овладел ею,
  несмотря на ее протестующие возгласы и сопротивление. Он резко ворвался в
  нее и проникал все глубже и глубже, преодолевая слабеющее сопротивление ее
  гибкого тела, пока медленно разгоравшееся желание не победило в душе
  молодой женщины все мотивы, понуждающие ее давать ему отпор. Теперь она
  сама хотела его не меньше, чем он ее, и их взаимная страсть вскоре
  достигла своего высшего предела...
   И снова он переживал тот ужасный миг, когда они с отцом стояли по
  колено в холодной воде, и предательские пули, взвизгнув, ранили капитана
  Холлорана. Он видел перед собой лицо папы с широко раскрытыми, изумленными
  глазами и никак не мог поверить в то, что произошло. Лайам обмочился со
  страха, когда его отец упал в быстрый поток, глядя вверх, на сына,
  умоляющими глазами - быть может, то было предостережение? - словно говоря
  ему, чтобы он бежал, прятался, уходил как можно дальше от этого страшного
  места,