ел-Мардука... - мысли умирающего блуждали, перескакивая
  с одного предмета на другой, и рассказ становился все более и более
  запутанным.
   Бел-Мардук. Клин уже упоминал это имя. Холлоран поежился - в комнате
  было холодно, словно в погребе. Он огляделся кругом, всматриваясь в тени;
  свет электрического фонаря потускнел - очевидно, источник питания иссякал.
   Куча старого тряпья, заменявшая больному постель, зашевелилась, и
  из-под нее показалась иссохшая, костлявая рука, более похожая на когтистую
  лапу. Очень длинные, обломанные ногти, потемневшие от времени, загибались
  внутрь, словно когти дикого зверя. Рука потянулась к Холлорану, и агент
  "Щита" вздрогнул, когда она легла на его предплечье.
   - Он... Феликс... обращался со мной...
   Дрожащая рука приподнялась, освободив предплечье Холлорана. Не
  закончив фразу, старик перебил сам себя:
   - Не бойся... нет ада худшего, чем... это место... ах-х-х...
   Казалось, жизнь покидает это немощное создание.
   Преодолев отвращение, Холлоран слегка пошевелил тряпки, прикрывающие
  грудь больного.
   - Скажите мне, наконец, кто вы, - он был разочарован и рассержен. -
  Каким образом вы охраняете ворота, как вы управляетесь с собаками? Вы
  старый и больной человек...
   В ответ раздался короткий, но громкий и пронзительный смешок. Жизнь
  снова ненадолго вернулась в это тело.
   - У меня... тоже есть сила. Клин... действует с моей помощью. Силой
  своей мысли я... удерживаю ворота закрытыми. Силой