етнулся мимо него. Он быстро спрятался
  за дверью, надеясь использовать ее как прикрытие от остальной своры,
  визжащей и лающей в коридоре. Свирепые твари пробежали через дверь и
  бросились к груде тряпья, лежащей в углу комнаты.
   У Холлорана перехватило дыхание, когда первый шакал добрался до
  неподвижного, безжизненного тела и вцепился зубами в тряпки, разрывая
  материю. Сквозь завывание и тявканье взбешенных зверей послышался тихий
  стон, и Холлоран содрогнулся, поняв, что безобразный дряхлый старик,
  которого он считал мертвым, был еще жив. Из груды тряпья внезапно
  показалась голова - череп, обтянутый иссохшей морщинистой кожей. Беззубый
  рот был широко раскрыт, а глаза теперь были абсолютно белыми,
  непрозрачными. Второй шакал щелкнул челюстями, схватив тощую шею старика.
   В комнату один за другим вбегали новые звери.
   Холлоран вытащил из своей сумки короткоствольный автоматический
  пистолет и прицелился в кучу копошащихся, толкающихся тел. Вдруг темная
  кровь широкой струей брызнула вверх, обливая тесно сомкнувшиеся спины
  шакалов; ее вкус и запах возбуждал зверей, приводя их в еще большее
  неистовство. Они яростно накинулись на свою жертву, готовые разодрать тело
  на куски.
   Холлоран выпустил короткую очередь в дерущихся за кровавую добычу
  шакалов, не беспокоясь о том, что старика может зацепить шальной пулей -
  он решил, что с больным все уже кончено.
   Свора завизжала, злобно завыла; несколько