лько зверей подпрыгнуло вверх,
  других отшвырнуло к стене ударами девятимиллиметровых пуль. За считанные
  секунды на пол полегло около десятка извивающихся в конвульсиях
  серовато-желтых тел, из-под которых широкой лужей растекалась кровь,
  заливая трещины старого паркета. Однако не все бестии были убиты. Не менее
  полудюжины шакалов лишь легко ранило или напугало громом выстрелов.
   Уцелевшие звери повернулись к своему врагу.
   Холлоран быстро переключил свой автомат на одиночные выстрелы - ему
  нужно было беречь оставшиеся в магазине патроны.
   Вой постепенно затих; было слышно лишь жалобное предсмертное
  поскуливание, но этот звук не пробудил у Холлорана жалости и сострадания.
  Направив автомат на первого из приближающихся к нему зверей, он
  приготовился выстрелить. Шакал прыгнул, широко раскрыв ужасную пасть с
  желтоватыми клыками - и клыки тотчас же густо окрасились в алый цвет:
  разрывная пуля, попав в шею зверя, вышла с другой стороны. Куски тела и
  мелкие осколки раздробленных костей спинного хребта взлетели вверх,
  испятнав потолок кровью.
   Искалеченное тело сильно толкнуло Холлорана; потеряв равновесие, он
  покачнулся и ударился спиной о стену. Фонарь выскользнул из его пальцев -
  он держал его в той же руке, которой сжимал ручку пистолета. Мертвый шакал
  свалился на пол; его голова была оторвана от туловища. Холлоран,
  пригнувшийся возле стены, не увидел, а, скорее, услышал, как бросился на
  него еще один