чего вокруг себя.
  Он тоже был совершенно голым - целая гора расслабленных мускулов и жирная
  спина были не самым приятным зрелищем; курчавые волосы густо покрывали его
  покатые плечи, руки и ноги.
   Уронив на пол короткую многохвостую кожаную плеть, толстый американец
  повалил Кору на кровать. Схватив обе лодыжки девушки, он потянул ее
  расслабленное тело на себя. Теперь Кора лежала на животе у края кровати.
  Холлоран успел заметить, что руки молодой женщины связаны.
   Она простонала - от удовольствия, не от страха.
   Все хладнокровное спокойствие, которое Холлоран пытался внушить
  самому себе, мгновенно исчезло. Он испытал столь же сильную душевную муку,
  как в детстве, в тот день, когда у него на глазах убили отца. Или когда он
  узнал о самоубийстве матери. Гнев ослепил его, заглушив остальные чувства.
   Издав низкий, горловой стон, похожий на рычание дикого зверя, он
  метнулся в комнату и схватил тучного телохранителя за волосы - длинные
  пряди, обычно завязанные сзади шнурком, сейчас свободно свисали вниз. Он
  рванул их, оттаскивая Монка от девушки, и приставил дуло своего
  "браунинга" к виску американца. От приступа ярости - сильного,
  помрачающего сознание, одного из тех, которые изредка случались с ним
  прежде - его рука дрогнула, когда он готовился нанести своему сопернику
  страшный удар.
   Монк вскрикнул и грузно повалился на пол.
   Кора обернулась к Холлорану, подобрав под себя ноги. Она глядела на
  него так, словно