узнавала его и сама не понимала, что с нею происходит.
  Холлоран направил на нее дуло револьвера, подчиняясь импульсивному желанию
  убить ее - и избавиться от своих страданий, своей слабости. Рука его
  дрожала. Он проклинал себя за близость с этой женщиной, пробудившей в нем
  глубокие чувства и так больно ранившей его.
   Кора растянула губы в идиотской ухмылке. Затем на ее лице появилась
  гримаса ужаса - страх оказался сильнее, чем наркотический дурман.
   Холлоран опустил руку, сжимающую револьвер, и закрыл глаза, не в
  силах более глядеть на это страшное и жалкое зрелище.
   Толстые пальцы схватили его за горло; он почувствовал, как потная
  рука стиснула его запястье. Монк навалился на него сзади всей тяжестью
  своего грузного тела, и он почувствовал, как земля уходит у него из-под
  ног.
   Его дыхательное горло было крепко сжато; он знал, что потеряет
  сознание через несколько секунд, поэтому надо было собрать все силы для
  мгновенного ответного удара. Он разжал пальцы, выпуская оружие из рук -
  сейчас он никак не мог им воспользоваться. Монк все так же крепко сжимал
  его запястье. Свободная рука Холлорана скользнула вдоль обнаженного бедра
  противника, поднимаясь все выше, к паху; нащупав что-то мягкое, Холлоран
  прищемил мясистую плоть между большим пальцем и сжатым кулаком. Он стиснул
  пальцы так сильно, что Монк издал резкий, пронзительный вопль, похожий на
  женский визг, и ослабил хватку, стараясь перехватить свободную руку
  Холлорана.