лась к наркотикам. Я
  уже сказал вам - Азиль эксперт в делах подобного рода. Кора зависит от
  "меня", а не от наркотиков.
   Когда араб вернулся, вновь заняв свое место по правую руку Клина,
  пальцы его сжимали шприц. Склонившись над неподвижным телом, он пригладил
  волосы на руке Монка и ввел иглу в вену, впрыснув американцу половину
  содержимого шприца - желтоватой поблескивающей жидкости.
   Через несколько секунд остекленевшие глаза Монка неподвижно
  уставились в потолок, а рот чуть приоткрылся.
   - Что вы собираетесь делать с ним? - сердито спросил Холлоран.
   Клин глубоко вздохнул и схватился за край каменной плиты, чтобы не
  потерять равновесие. Он снова попытался усмехнуться в лицо Холлорану; его
  кроваво-красные, потрескавшиеся губы разжались, обнажив желтые,
  испорченные зубы.
   - Я собираюсь его поглотить, - ответил он.
   Даже после всего, что он увидел в эту ужасную ночь, Холлоран
  почувствовал отвращение и страх.
   Явно наслаждаясь эффектом, который произвели его слова, Клин медленно
  покачал головой:
   - Нет. Не его плоть - ею позже полакомится Палузинский. Мне нужно
  нечто более важное, Холлоран, - но не материальное, не вещественное.
  Бесплотное. То, что освободится в момент его смерти, - в глубине темных
  глаз Клина блеснул странный, жутковатый свет. - Та незримая энергия, в
  которой заключена основа его существования. Его душа, Холлоран. Теперь вы
  поняли это?
   Холлоран опять почувствовал,