тобы повалить противника на спину.
   Превозмогая боль, Даад ударил Холлорана ногой; оперативник, начавший
  подниматься с пола, снова упал.
   Они вскочили почти одновременно, но глаза араба застилали слезы -
  боль в ушибленной мошонке была слишком сильной. Используя выпрямленные
  пальцы на развернутой ладони как штык, Холлоран сделал резкий выпад - от
  удара хрустнули суставы; жесткие, как железо, пальцы вонзились в
  щитовидный хрящ на шее араба. Если бы он вложил в свой удар чуть больше
  сил, Даад мог бы умереть на месте; однако, не ощущая под ногами твердой
  опоры, Холлоран не смог замахнуться как следует, и араб упал на колени,
  задыхаясь и хрипя. Чуть пригнувшись, Холлоран обернулся к товарищам араба,
  готовясь броситься на того, кто нападет первым.
   Кора медленно сползала на пол, прислонившись спиной к черному алтарю;
  струйка крови лилась через край каменной плиты, алым пятном расплываясь на
  плече ее белого купального халата. Клин, спотыкаясь, как слепой, обходил
  вокруг алтаря, опираясь на него одной рукой - другую, с растопыренными
  пальцами, он вытянул вперед, словно желая дотянуться до своего фетиша,
  лежащего в грязи всего в нескольких шагах от черной плиты с распростертым
  на ней безжизненным телом. Кайед не сводил глаз со своего любовника,
  корчащегося от боли на полу. Когда, наконец, он перевел взгляд на
  Холлорана, гнев затопил его рассудок. Кайед поднял нож, которым он только
  что вскрывал тело Монка - отраженный свет тускло