Матер успел заметить, каким диким безумием горят глаза бегущего к
  нему человека. Металлический ломик тускло сверкнул в неярком свете ламп,
  освещающих коридор. Плановик остановился и поднял свою трость, направив ее
  конец прямо в грудь лысого мужчины.
   Палузинский усмехнулся, глядя на оружие, которым собирался защищаться
  этот худощавый пожилой человек. Он подумал, что легко справится с
  противником, вооруженным хрупкой деревянной тростью. Самое худшее осталось
  позади, во дворе, у фонтана, и в подземелье, где горели черные свечи. Он
  ухватился за конец трости и рванул ее на себя, одновременно занося свой
  короткий тяжелый лом над головой незнакомца. Рука его дрожала. Раздался
  еле слышный щелчок.
   Матер нажал маленькую кнопку на ручке своей трости, и длинная полая
  деревянная палка осталась в руке у Палузинского. Из-под чехла показался
  острый клинок. Безобидная деревянная трость превратилась в шпагу. У Матера
  не оставалось ни секунды на раздумья, ибо этот сумасшедший, стоящий перед
  ним, хотел только одного - убивать.
   Плановик сделал выпад. Лезвие шпаги глубоко вошло в грудь
  Палузинского, задев сердце и выйдя с другой стороны тела.
   Палузинский удивленно поглядел на высокого мужчину, стоящего перед
  ним. Он почувствовал боль только когда его противник резким движением
  выдернул тонкий клинок из раны.
   Он медленно опустился на пол. Его движения были плавными,
  естественными - со стороны могло показаться, что он внезапно