роникают сквозь кожу и попадают в вены, закупоривая их, нарушая
  циркуляцию крови. Они росли и набухали, впитывая в себя соки, пока наконец
  не достигали таких размеров, что кровеносные сосуды лопались и рвались, не
  выдержав растущего давления изнутри. Обессилев, он сел на пол. Теперь он
  знал, что методом внушения Клин постепенно доводит мозг своей жертвы до
  такого состояния, что собственное сознание неизбежно убивает ее. У
  Холлорана не было сил сопротивляться; бредовые видения, вызванные Клином,
  были слишком сильными, яркими и "реальными"! Лоб Холлорана коснулся
  холодной, мокрой каменной плиты пола.
   На этот раз оглушительный грохот был не громовым раскатом.
   Резкий звук привел Холлорана в сознание, вывел из оцепенения, в
  которое он впал, поддавшись колдовским чарам. Водоворот чувств и вихрь
  безумных мыслей опьянил его, одурманил его мозг. Он громко застонал.
  Постепенно его сознание стало проясняться, и он почувствовал острую боль в
  бедре - там, где его зацепила пуля, пробившая тело араба. На порванной
  куртке расплывалось кровавое пятно. Однако Холлоран не испугался, а почти
  обрадовался виду своей собственной крови и боли: резкой и пульсирующей - в
  раненном боку, тупой - в горле, пострадавшем от тугой удавки Даада. Эта
  боль возвращала его к подлинной реальности.
   Холлоран открыл глаза и огляделся кругом. Чудовища куда-то исчезли.
  Черные тени в нишах вернулись на свое место, снова стали обыкновенными
  тенями.
   Клин