что он сделал со мной, свидетельствует о его вере. Вере в
  Тебя! Я думаю, он дал мне наркотик не столько из милосердия, сколько из
  желания показать свою доброту, убедить самого себя в том, что он не столь
  жесток. Не так зол, как я сам. Похоже, он усвоил мою идею. Я говорил ему:
  нет ничего абсолютного; никто, ни один человек - даже я сам - не может
  быть абсолютно злым или добрым. Он запомнил мои слова. Может быть, именно
  поэтому он облегчил мои страдания наркотиками.
   (И не явилось ли мое собственное несовершенство причиной моей гибели,
  о Господи? Быть может, я умираю оттого, что так и не смог достичь полноты
  в своем зле? Но я старался, Господи, как я старался!)
   Так должно быть. Он явился как посланник своего Господа, Твоего
  извечного врага. Он был достаточно жесток и справился со своей ролью до
  конца. Он нашел путь к спасению - о, черт, как я ненавижу это слово!
   А я указал ему этот путь. Должен ли я смеяться, о Бел-Мардук? Неужели
  ты разочаровался во мне, и я буду наказан? Ты жертвуешь мной? Или же мы
  вместе будем до бесконечности смеяться над этой шуткой?
   Ах! Первый приступ боли! Но слабый, очень слабый. Интересно, от чего
  я умру - истеку ли кровью, или не вынесу ужасного страдания, когда
  кончится действие наркотика?
   По крайней мере, я не один в своей подземной гробнице. Меня окружают
  мои слуги - так же, как твои верные священники, погребенные вместе с тобой
  в тайном склепе: они добровольно пошли на смерть, чтобы войти с тобой