месячных, хорошо сдают контрольные в школе, хоть учебник и в руки не
  брали, и, стоит им зайти в комнату, они сразу соображают, что чувствуют
  люди в ней. Таких-то я встречал человек пятьдесят или шестьдесят. Но всего
  человек двенадцать, включая и мою бабулю, знали, что сияют.
   - У-у, - сказал Дэнни и задумался. Потом: - Вы знаете миссис Брент?
   - Ее-то? - презрительно переспросил Холлоранн. - Она не сияет, нет.
  Просто два-три раза за вечер отсылает назад свой ужин.
   - Я знаю, что она не сияет, - серьезно сказал Дэнни. - А дяденьку в
  серой форме, который подгоняет машины, знаете?
   - Майка? Конечно, я знаю Майка. И что же?
   - Мистер Холлоранн, зачем ей его штаны?
   - Малыш, ты о чем?
   - Ну, когда она на него смотрела, то думала: вот бы забраться в его
  штаны, и я подумал, зачем...
   Больше он не сказал ничего. Из груди запрокинувшего голову Холлоранна
  вырвался таившийся там басистый хохот, раскатившийся по машине подобно
  артиллерийской канонаде, такой хохот, что затряслись сиденья. Дэнни
  озадаченно улыбнулся. Наконец, то возобновляясь, то стихая, буря улеглась.
  Из нагрудного кармана Холлоранна вытащил большой шелковый носовой платок -
  как будто, сдаваясь, выбросил белый флаг - и вытер льющиеся из глаз слезы.
   - Мальчуган, - сказал он, все еще похрюкивая, - тебе еще и десяти не
  исполнится, а ты уж узнаешь все о роде человеческом. Только не знаю,
  завидовать тебе или нет.
   - Но миссис