-ш, - сказал Холлоранн и прижал личико Дэнни к шершавой ткани
  пиджака. От него слабо пахло нафталином. - Ничего, сынок. А ежели пальчику
  нравится у тебя во рту, пускай забирается, куда ему охота. - Но лицо его
  было встревоженным.
   Он сказал.
   - То, что ты умеешь, сынок... я называю это "сиять", Библия - "иметь
  видения", а ученые - "предвидеть". Я много читал об этом, сынок.
  Специально. И означает все это одно - видеть будущее.
   Дэнни кивнул, не отрываясь от пиджака Холлоранна.
   - Помню, раз я так засиял, что сильней ни до, ни после не бывало...
  этого мне не забыть. В пятьдесят пятом. Я тогда служил в армии, за морями,
  на военной базе в Западной Германии. До ужина оставался час, а я стоял у
  раковины и дрючил одного салагу за то, что картошку чистит слишком толсто.
  "Эй", - говорю, - "ну-кась, погляди, как это делается". Он протягивает мне
  картошку и ножик, и тут кухня пропадает. Целиком. Хлоп - и нету. Говоришь,
  тебе перед... видениями этот Тони является?
   Дэнни кивнул.
   Холлоранн обнял его одной рукой.
   - А у меня пахнет апельсинами. Весь тот день пахло апельсинами, а мне
  это было ни к чему, потому что они входили в меню ужина - мы получили
  тридцать ящиков из Валенсии. В тот вечер все в проклятой кухне провоняло
  апельсинами.
   Я на секунду вроде как отключился. А потом услышал взрыв и увидел
  пламя. Крики. Сирены. И еще зашипело - так шипит только пар. Потом я вроде
  бы чуть подвинулся ко