на другой,
  через три часа. И знаешь, что было?
   - Что? - прошептал Дэнни.
   - Ничего! - сказал Холлоранн и рассмеялся. Он с облегчением увидел,
  что и мальчик слабо улыбнулся. - Ничегошеньки! Самолет сел, как по маслу и
  точно по расписанию. Вот видишь... бывает, предчувствия ничем не
  кончаются.
   - О, - сказал Дэнни.
   - Или возьми скачки. Я много хожу на скачки и обычно играю очень
  неплохо. Когда они отправляются на старт, я стою у ограды и иногда сияние
  мне подсказывает, так, чуть-чуть: та лошадь или эта. Обычно такое чутье
  дает прилично заработать. Я всегда твержу себе: в один прекрасный день ты
  угадаешь три лошади в трех больших заездах и получишь на этом такие
  деньжищи, что можно будет рано уйти на пенсию. До сих пор это еще не
  сбылось. Зато много раз я возвращался домой с ипподрома не на такси, а на
  своих двоих со слипшимся бумажником. Никто не сияет все время, кроме,
  может, Господа на небесах.
   - Да, сэр, - согласился Дэнни, думая, как почти год назад Тони
  показал ему нового малыша, лежавшего в колыбельке в их стовингтонской
  квартире. Из-за этого Дэнни очень взволновался и стал ждать, зная, что на
  это требуется время, но никакой новый ребеночек не появился.
   - Теперь послушай-ка, - сказал Холлоранн и взял обе ручки Дэнни в
  свои. - Здесь я видел несколько плохих снов, и плохие предчувствия тоже
  были. Я тут проработал теперь уже два сезона, и раз десять у меня