колько близки ее муж и сын, и ей стало стыдно. Это
  слишком напоминало то, что, должно быть, чувствовала ее мать... слишком,
  чтобы не встревожиться.
   Сейчас вестибюль был пуст, если не считать Уллмана и главного клерка
  за стойкой (они подбивали итоги возле кассы), парочки переодевшихся в
  теплые брюки и свитера горничных, которые стояли у парадной двери,
  обложившись багажом, и Уотсона, здешнего техника-смотрителя. Он заметил,
  что Венди смотрит на него, и подмигнул... определенно развратно. Она
  торопливо отвела глаза. Джек был у окна сразу за рестораном, он с
  мечтательным видом разглядывал пейзаж, явно наслаждаясь.
   Видимо, снимать кассу закончили, потому что Уллман с внушительным
  хлопком запер ее. Он надписал на ленте свои инициалы и спрятал ее в
  маленький футляр на молнии. Венди про себя поаплодировала клерку, лицо
  которого выразило огромное облегчение. Уллман производил впечатление
  человека, который любую недостачу вырвет у главного клерка из-под шкуры...
  не пролив ни капли крови. Венди не очень-то заботил Уллман и его
  назойливая суетливая манера держаться. Он был точь-в-точь таким, как все
  начальники, с которыми ей приходилось иметь дело - что мужчины, что
  женщины. С клиентами он умел быть сахаринно-сладким, а за кулисами, с
  персоналом, превращался в мелкого тирана. Но сейчас дисциплине пришел
  конец, и на лице главного клерка читалась написанная крупными