уехали в Сайдвиндер на здешнем
  грузовичке (стареньком, тарахтящем "додже", которому все-таки доверять
  можно было больше, чем фольксвагену - тот теперь мрачно хрипел, будто на
  последнем издыхании), чтоб купить три галлона молока и сделать кое-какие
  покупки к Рождеству. Закупать подарки было рановато, но невозможно было
  сказать, когда окончательно выпадет снег. Заморозки уже начались, а дорога
  к "Оверлуку" кое-где стала скользкой от пятен наледи.
   Пока что стояла сверхъестественно красивая осень. Все три недели, что
  Торрансы провели здесь, один золотой денек сменялся другим. Прохладный,
  бодрящий утренний воздух днем прогревался до шестидесяти с хвостиком - это
  как нельзя лучше подходило для того, чтоб взобраться на покатую крышу
  западного крыла "Оверлука" и перестелить там черепицу. Джек честно
  сознался Венди, что работу можно было закончить еще четыре дня назад,
  только он посчитал, что спешить некуда. Вид, открывавшийся сверху, был
  столь эффектным, что перед ним бледнела даже панорама за окном
  президентского люкса. Более того, успокаивала сама работа. На крыше Джек
  чувствовал, как исцеляется от ноющих ран последних трех лет. На крыше он
  чувствовал, как обретает душевное равновесие. Те три года начинали
  казаться путаным кошмаром.
   Черепица сильно прогнила, часть ее полностью сдуло ураганами прошлой
  зимы. Все это он отодрал и сбросил с края крыши, вопя во все горло
  "Воздух!"