мысли, делающий устаревшей
  концепцию цивилизованного поведения. Можно ли ожидать от вас, что вы
  поведете себя, как мыслящее человеческое существо, если вашу руку пронзают
  раскаленные докрасна острые иглы? Можно ли ожидать, что вы будете жить в
  любви и согласии со своими родными и близкими, если порядок вещей
  (порядок, который Джек считал столь невинным) таков, что из дыры
  поднимается коричневое разъяренное облако и стрелой мчится прямо на вас?
  Можно ли считать вас ответственным за свои поступки, если вы сломя голову
  несетесь по покатой крыше в семидесяти футах над землей, не зная куда,
  забыв, что направляемые паникой спотыкающиеся ноги могут привести вас к
  неуклюжему падению на водосточный желоб и дальше, вниз, где на бетоне
  поджидает смерть? Джек думал, что нельзя. Когда по глупости суешь руку в
  осиное гнездо, то не заключаешь с дьяволом договор позабыть про свое
  цивилизованное "я" с его ловушками - любовью, уважением, честью. Это
  просто случается с вами. Пассивно, не говоря ни слова, вы перестаете быть
  существом, которым управляет рассудок, и превращаетесь в существо,
  управляемое нервными окончаниями; из человека с высшим образованием за
  пять секунд вы превращаетесь в воющую обезьяну.
   Он подумал про Джорджа Хэтфилда.
   Высокий, с лохматыми светлыми волосами, Джордж был почти
  оскорбительно красивым юношей. В тесных вареных джинсах и стовингтонской
  фуфайке