тся от души политического авантюриста - и
  тот, и другой страстно заинтересованы в решающем шансе. Пока все шло
  хорошо.
   Но Джордж Хэтфилд заикался.
   Этот недостаток был незаметен в классной комнате, где Джордж всегда
  бывал спокойным и собранным (сделал он домашнее задание или нет) и, уж
  конечно, не бросался в глаза на футбольном поле Стовингтона, где
  разговорчивость не является доблестью и где иногда за излишнюю тягу к
  спорам можно вылететь из игры.
   Джордж начинал заикаться, когда как следует заводился на диспуте. Чем
  больше он горячился, тем хуже выходило. Стоило ему почувствовать, что
  аргументы оппонента никуда не годны и однообразны, как между его речевыми
  центрами и ртом возникало нечто вроде интеллектуального столбняка, так что
  он прочно застревал на одном месте, а время бежало. Больно было смотреть
  на это.
   - И-ит-так я д-д-думаю, мы должны сказать, что ф-ф-факты в с-случае,
  п-приведенном мистером Д-Д-Д-Дорски, те-те-ряют свою ак-ктуальность из-за
  н-недавнего ре-ре-шения, спущенного сверху в-в-в...
   Звонил звонок, и Джордж в смятении оборачивался, чтобы яростно
  уставиться на сидевшего подле зуммера Джека. В такие моменты Джордж
  заливался краской, а его рука судорожно комкала заметки.
   После того, как Джек выгнал многих явно бездарных учеников, он еще
  долго держался за Джорджа. Вспомнилось, как однажды, под вечер, примерно
  за неделю до того, как Джек неохотно