до". В десять тридцать она поднимается к себе
  в номер и больше мы ее живой не видели.
   - Что же случилось?
   - Коронер графства говорил, после всего, что дамочка выдула, она
  заглотила чуть ли не тридцать пилюль для сна. На следующий день объявился
  муженек - юрист, крупная шишка из Нью-Йорка. Ну и задал же он перцу
  старине Уллману, чертям в аду жарко стало! "Возбудим дело такое, да
  возбудим дело сякое, да когда все кончится, вам и пары чистого белья не
  найти", ну, и все в том же духе. Но, Уллман, паскуда, хорош. Уллман его
  угомонил. Спросил, наверное, эту шишку, придется ли ему по вкусу, коли про
  его жену пропечатают все нью-йоркские газеты: "ЖЕНА ИЗВЕСТНОГО
  НЬЮ-ЙОРКСКОГО ЛЯ-ЛЯ НАЙДЕНА МЕРТВОЙ С ПОЛНЫМ ПУЗОМ СНОТВОРНЫХ ТАБЛЕТОК",
  после того, как наигралась в кошки-мышки с мальцом, который ей во внуки
  годится.
   "Порш" легавые нашли за ночной закусочной в Лайонсе, а Уллман кой на
  кого нажал, чтоб его отдали этому юристу. Потом они вдвоем навалились на
  старину Арчи Хотона, коронера графства, и заставили поменять вердикт на
  "смерть от несчастного случая". Сердечный приступ. Теперь старина Арчи
  катается в "крайслере". Я его не виню. Дают - бери, бьют - беги, особенно,
  коли с годами начинаешь обустраиваться.
   Явился платок. Трубный звук. Быстрый взгляд. С глаз долой.
   - И что же происходит? Что-нибудь через неделю эта тупая шлюха,
  горничная, Делорес Викери ее звать, убирается