- ТРЕМС.
   Комната растаяла. Другая комната. Эту он
   (узнает)
   знал. Перевернутый стул. В разбитое окно, крутясь, летел снег, уже
  припорошив край ковра. Раздернутые шторы вкривь и вкось свисали со
  сломанного карниза. Низкий шкафчик лежал ящиками в пол.
   Снова глухой стук, ровный, ритмичный, страшный. Бьющееся стекло.
  Надвигающееся разрушение. Хриплый голос, голос безумца, еще более страшный
  от того, что знаком:
   - ВЫХОДИ! ВЫХОДИ, ГОВНЮК МАЛЕНЬКИЙ! ПОЛУЧАЙ, ЧТО ЗАСЛУЖИЛ!
   Хрясь. Хрясь. Хрясь. Разлетающееся в щепки дерево. Зычный крик ярости
  и довольства. ТРЕМС. Все ближе.
   Он поплыл через комнату. Картины сорваны со стен. Проигрыватель.
   (?мамин проигрыватель?)
   перевернут, лежит на полу. Ее пластинки - Григ, Гендель, "Битлз", Арт
  Гарфункель, Бах, Лист - раскиданы повсюду. Зазубренные черные осколки
  похожи на куски пирога. Из соседней комнаты, ванной, сноп света -
  жесткого, белого света и мигающее красным глазком в глубине зеркальца на
  дверце аптечки слово: ТРЕМС, ТРЕМС, ТРЕМС...
   - Нет, - прошептал он. - Нет, Тони, пожалуйста...
   И свешивающаяся через белый край фарфоровой ванны рука. Мягкая,
  безвольная. Вниз по пальцу - среднему пальцу - медленно стекает струйка
  крови, капает на пол; ноготь аккуратный, ухоженный...
   Нет, нет, нет, нет...
   (ну, пожалуйста, Тони, ты меня пугаешь)
   ТРЕМС, ТРЕМС, ТРЕМС
   (перестань, Тони, перестань)
   Все тает.