ьном ужасе он обмочил штаны.
  Перед глазами стояла безвольная рука, перевесившаяся через край ванны;
  кровь, сбегающая вниз по среднему пальцу и то непонятное слово, которое
  было куда страшнее любого другого: ТРЕМС.
   И вот - солнечный свет. Все реально. Кроме Тони, стоявшего на углу
  шестью домами дальше, превратившегося в пятнышко, голос его был тихим,
  тонким и приятным.
   - "Осторожнее, док..."
   Миг - и Тони исчез, а за угол завернул папин видавший виды "жук",
  тарахтя, он проехал по улице, выбрасывая назад облака синего дыма. Дэнни
  медленно вскочил на ноги с тротуара, размахивая руками, приплясывая с ноги
  на ногу, вопя: "Пап! Эй, пап! Эй! Привет!"
   Папа завернул фольксваген на тротуар, вырубил мотор и открыл дверцу.
  Дэнни помчался к нему - и прирос к месту, широко распахнув глаза. Душа
  мальчика ушла в пятки, он закаменел. Рядом с папой на переднем сиденье
  лежал молоток с короткой ручкой, к покрытой запекшейся кровью головке
  прилипли волосы.
   В следующую минуту на этом месте оказалась сумка с продуктами.
   - Дэнни... док, с тобой все в порядке?
   - Угу. Все о'кей. - Он подошел к папе и зарылся лицом в отделанную
  овечьей кожей вареную куртку, крепко-крепко-крепко обхватив его. Джек
  обнял малыша в ответ, слегка недоумевая.
   - Эй, док, не сиди столько на солнце. Ты весь потный, с тебя просто
  капает.
   - Кажется, я немного поспал. Пап, я люблю тебя. Я ждал.
   - Я тоже люблю