. - Ты?
   - Как осенний лист.
   - Сильно тянет?
   - Каждый божий день.
   Эл рассмеялся.
   - Это нам знакомо. Не понимаю, как ты не взялся за старое после этого
  Хэтфилда, Джек. Это было выше моего понимания.
   - Что поделаешь, сам себе подгадил.
   - А, черт. К весне я соберу Совет. Эффингер уже говорит, что, может,
  они слишком поторопились. А если из пьесы что-нибудь получится...
   - Да. Слушай-ка, Эл, у меня там в машине мальчуган. Похоже, он
  забеспокоился.
   - Конечно. Понял. Хорошей зимы, Джек. Рад был помочь.
   - Еще раз спасибо, Эл. - Он повесил трубку, закрыл глаза, стоя в
  душной кабине, и опять увидел, как машина сминает велосипед, как
  подпрыгивает и ныряет фонарик. В газете на следующий день появилась
  заметочка - пустяковая, просто заполнившая пустое место, - но владельца
  велосипеда не назвали. Почему он валялся там ночью, навсегда останется для
  них тайной и, возможно, так и должно быть.
   Он вернулся к машине и сунул Дэнни слегка подтаявшую "Бэби Рут".
   - Пап.
   - Что, док?
   Дэнни помедлил, глядя в отсутствующее лицо отца.
   - Когда я ждал, как ты вернешься из отеля, мне приснился плохой сон.
  Помнишь? Когда я заснул?
   - Угу.
   Но толку не было. Папа думал о чем-то другом, не о Дэнни. Он снова
  думал про Плохой Поступок.
   (мне приснилось, что ты сделал мне больно, папа)
   - Что же тебе приснилось, док?
   - Ничего, - сказал Дэнни, когда