ата она сама? Этот вопрос
  преследовал Венди. Она чувствовала себя своей матерью. Отцом. Иногда,
  когда Венди чувствовала себя самой собой, она недоумевала, что с ними
  станет. Она не сомневалась, что мать возьмет ее в дом, а через год, в
  течение которого Венди будет наблюдать, как Дэнни заново перепеленывают,
  готовят ему новую еду или заново кормят, в течение которого она будет
  приходить домой и обнаруживать, что у него другая одежка или подстрижены
  волосы, а книжки, которые мать сочла неподходящими, отправились на забитый
  хламом чердак... через полгода такой жизни у нее будет полный нервный
  срыв. А мать успокаивающе похлопает ее по руке и скажет: ХОТЬ ТЫ И НЕ
  ВИНОВАТА, ВИНИТЬ БОЛЬШЕ НЕКОГО. КОГДА ТЫ ВСТАЛА МЕЖДУ ОТЦОМ И МНОЙ, ТЫ
  ПОКАЗАЛА СВОЮ НАТУРУ. ТЫ ВСЕГДА БЫЛА УПРЯМОЙ.
   МОЙ ОТЕЦ, ОТЕЦ ДЭННИ. МОЙ, ЕГО.
   (КТО ВРУЧАЕТ ЭТУ ЖЕНЩИНУ? Я ВРУЧАЮ. Он умер от сердечного приступа
  полгода спустя)
   Той ночью она почти до самого прихода Джека, до утра, пролежала без
  сна, думая, принимая решение.
   Развод необходим, сказала она себе. Мать и отец тут ни при чем. Так
  же, как чувство вины Венди относительно их брака и ощущение собственной
  неадекватности. Если она собиралась хоть что-то спасти от своего раннего
  повзросления, то ради Дэнни, ради нее самой развод был необходим. Надпись
  на стене была жестокой, но ясной. Ее муж - пьяница. Теперь, когда он так
  сильно пьет и ему так плохо пишется,