досточный желоб, замерли там, как усталые танцоры.
   - Дэнни... Дэнни...
   При звуке знакомого голоса он вздрогнул и, вытягивая шею, высунулся
  из окна, цепляясь маленькими руками за подоконник. Голос Тони прозвучал в
  ночи, и она тихо, тайно ожила, шорохи не прекратились даже, когда ветер
  снова улегся, листья неподвижно замерли, а тени прекратили шевелиться. Он
  подумал, что возле автобусной остановки в нескольких домах от своего
  заметил кусочек тени потемнее, но было трудно сказать, правда это или
  обман зрения.
   - Не езди, Дэнни...
   Потом снова налетел порыв ветра, заставив его прищуриться, и тень
  исчезла с автобусной остановки - если она вообще была там. Он постоял у
  окна еще (минуту? час?) некоторое время, но больше ничего не дождался.
  Наконец, Дэнни снова забрался в постель, натянул одеяло до подбородка и
  стал смотреть, как отбрасываемые недобрым светом уличного фонаря тени
  превращаются в извивающиеся джунгли, полные плотоядных растений, у которых
  было только одно желание: обвиться вокруг него, высосать из него жизнь и
  утащить вниз, во тьму, где красным пылало одно-единственное слово:
   ТРЕМС.
  
  
  
  
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ. "ДЕНЬ ЗАКРЫТИЯ"
  
  
   8. КАК ВЫГЛЯДИТ "ОВЕРЛУК"
  
   Мама беспокоилась.
   Она боялась, что "жуку" не потянуть все эти горные подъемы и спуски и
  что они застрянут где-нибудь у обочины, а тем временем еще кто-то
  промчится