це, уже начавшее свой путь к закату. Внизу под
  ними простерлась вся долина; склоны, по которым они карабкались в
  выбивающемся из сил "жуке" обрывались вниз с такой головокружительной
  внезапностью, что Венди поняла - если слишком долго смотреть вниз,
  затошнит и даже может вырвать. В чистом, ясном воздухе воображение,
  вырвавшись из узды рассудка, полностью ожило, и смотреть - означало
  беспомощно наблюдать, как ныряешь все ниже, ниже, ниже; как, крутясь
  медленной каруселью, меняются местами склоны и небо, как подобно ленивому
  воздушному шарику из твоего рта плывет крик, а платье бьется по ветру...
   Венди оторвала взгляд от склона, почти принудив себя к этому, и
  проследила за пальцем Джека. Ей удалось разглядеть шоссе, прижавшееся к
  этому соборному шпилю с одного бока, ныряющее, как американские горки, но
  неизменно держащее курс на северо-запад, продолжающее подъем под менее
  крутым углом. Еще дальше Венди увидела, как сосны, мрачно прижавшиеся к
  склону, будто воткнутые прямо в него, уступают место просторному зеленому
  квадрату газона, посреди которого возвышался отель "Оверлук". Увидев его,
  она вновь обрела голос и дыхание.
   - Джек, да это великолепно!
   - Да, - сказал он. - Уллман говорит, по его мнению это -
  прекраснейшее место в Америке, другого такого нет. На Уллмана мне, в
  общем-то, наплевать, но, может быть, так оно и есть... Дэнни! Дэнни, тебе
  плохо?