тал прислушиваться. Высокое, непрекращающееся гудение шло от той самой двери, которой он заинтересовался. Рис оглянулся на Брэди и недоуменно пожал плечами. Дверная ручка была покрыта ржавчиной, и как только помощник шерифа до нее дотронулся, коричневый металл начал отваливаться. С громким скрипом дверь распахнулась, и оба вошли в следующую комнату.
   Облако вони, хлынувшей им навстречу, было почти осязаемым, и Брэди почувствовал, что дышать этим нельзя. У него хватило воздуха в легких, чтобы задержаться здесь на секунду и сообразить, что гудение издавал работающий телевизор. Выскочив из комнаты, он набрал в легкие побольше воздуха и опять нырнул в облако вони. На этот раз его внимание привлекла какая-то куча посредине комнаты.
   Рис тоже ее увидел, и Брэди краем глаза заметил, что этот большой мужчина прислонился к дверной раме и держится рукой за горло. Его явно тошнило.
   - Боже мой, - простонал Рис, стараясь не вывернуться наизнанку.
   Брэди сделал шаг вперед, и постепенно до него стал доходить весь смысл увиденного. Белые, блестящие, как бы отполированные кости, лежащие посередине комнаты, и было тем, что осталось от Рона Белла.
   Брэди пришлось вспомнить, что он является инспектором по здравоохранению, и подойти так близко, как позволял ужасный запах, исходящий от останков. Комната напоминала покойницкую. Засохшая кровь пятнами покрывала стены, засохшая лужа вокруг скелета напомнила цветом ржавчины дверную ручку, за которую они недавно брались. Один невидящий глаз в черепной глазнице смотрел прямо на Брэди. Выхватив из кармана носовой платок, инспектор прижал его к лицу, но вонь проникала и через ткань.
   На скелете все еще оставались кое-где остатки мяса, покрывавшие белизну костей легкой паутиной. Клочки волос свисали с того, что уже нельзя было назвать головой. Рот был открыт, обнажились испорченные зубы, нижняя челюсть была проедена насквозь и как бы беззвучно зевала