то многие в городе не могли заснуть. Луны не было, и только свет натриевых уличных фонарей разгонял темноту.
   Часть домов на новой улице смотрела окнами на дом Рона Белла, и некоторые из жильцов видели, как приехала сначала полиция, а затем и "скорая помощь", но особого внимания на все это никто не обратил. Может быть, у одичавшего соседа случился сердечный приступ, а может быть, он просто перебрал лишку. Никто ничем не интересовался, всем было наплевать на Рона Белла. Кое-кто был даже доволен, что этого чурбана больше не будет рядом. Может быть, и дом теперь купит кто-нибудь из приличных людей, кто начнет за ним следить и кто наконец приведет в порядок участок и газон.
   Итак, мысли о Роне Белле и его доме мало занимали соседей и днем, а когда наступила влажная душная ночь и они пытались уснуть в своих небольших домишках, превратившихся за день на раскаленном солнце в маленькие духовки, они и вовсе про него забыли.
   В дюжине кирпичных домишек они дремали, храпели, занимались любовью, смотрели телевизоры и разговаривали о своих делах. Плакали маленькие дети, устали от жары любимые кошки и собаки, и только за домами несколько бродячих котов затеяли свои любовные бои, издавали истошные крики, шипели и старались укусить друг друга, пока кто-то не кинул в них из своего окна тяжелый поднос и не положил всему конец.
   Опять везде наступила тишина.
   В подвале дома Рона Белла тоже было тихо, если не считать неясного чмоканья, которое издавали слизни, переползающие друг через друга. Теперь их стало еще больше. Фактически подвал был полон ими доверху, но теперь источники питания исчезли и слизни начали голодать. Это чувство голода теперь в них доминировало и управляло их действиями, они инстинктивно стали ползти к небольшому отверстию в крышке погреба навстречу ночному воздуху. Одни рыли ходы в земле, другие двигались через заросли травы, и сверху казалось, будто чья-то невидимая сильная