алил оранжерею. Оставалось поставить термостат на нужную температуру, подняв ее на пять градусов. Гарольд забрал свою банку пива, допил до конца и выбросил пустую банку в стоявшую под прилавком корзину для мусора. Потом посмотрел на часы и решил, что до начала футбольного матча у него еще есть время заняться помидорами.
   Было уже почти десять часов, когда ему захотелось выпить еще пива. В оранжерее было жарко, и его мучила жажда. Он снял садовые перчатки, бросил их на рабочий прилавок и пошел в дом.
   Из-под пола, там, где стоял рабочий стол, выползли первые три слизня, их стебельки медленно вращались. Один из слизней был размером с указательный палец, другие чуть меньше. Настоящие черные чудовища. Они переползли через совок, оставляя на нем слизистые следы, остановились около брошенных Гарольдом перчаток, затем, поколебавшись секунду, скользнули внутрь.
   Войдя в дом, Гарольд увидел, что Джин спит в кресле, а телевизор работает и по нему идет очередная полицейская серия. Он постоял в дверях гостиной, приложив ко лбу ледяную, взятую из холодильника банку пива. Джин почувствовала его присутствие и открыла глаза, посмотрела вокруг и улыбнулась.
   - Я думала, что ты еще занимаешься своими растениями, - сказала она, зевая.
   - Я тоже думал, что ты смотришь телевизор.
   Джин протянула руку и сделала звук тише.
   - Я задремала, наверное, виновата жара.
   - Уверяю тебя, в Австралии будет еще жарче, - сказал он, попивая свое пиво.
   - Знаешь, Гарольд, я все еще не могу поверить, что скоро мы с тобой увидим Роджера и Кэролл. И маленького мальчика тоже. Не правда ли, это прекрасно?
   Она протянула к нему руку, а он наклонился и поцеловал ее в макушку.
   - Ты еще долго будешь там возиться? - спросила она.
   - Да нет, скоро присоединюсь к тебе, моя дорогая, - сказал он.
   - И к футболу, - улыбнулась она.
   Подмигнув ей, он вышел. Прохладный вечерний воздух