азу, и его рука шарила у нее под юбкой, приближаясь к трусикам. Донна отпрянула.
   - Остановись, - попросила она, краснея.
   - Что сказал бы твой старик, если бы сейчас нас увидел?
   Донна только пожала плечами и допила то, что еще оставалось у нее в стакане:
   - Может быть, его разозлило бы куда больше, что мы пользуемся его музыкальной системой.
   - Да, клянусь, что это так бы и было, - ответил Клив и обвел взглядом комнату.
   Он мог себе представить выражение лица старого Мосса, если бы тот увидел сейчас свою дочь, лежащую на коленях у парня, которого он ненавидел. Клив никогда не мог найти общего языка с ее родителями. Они задирали нос перед всеми своими соседями. Джеймс Мосс работал в городском совете, а отец Клива только в совете нового района. Поэтому Мосс-старший смотрел сверху вниз на приятеля своей дочери. Много раз Клив пытался порвать с ней, но потом они вновь начинали встречаться. Они встречались уже почти год, и она стала для него чем-то привычным. Может быть, он ее любил, но точно не знал. Если бы и любил, то никогда бы не сказал этого Донне, и если бы об этом узнал кто-нибудь из его приятелей, он не смог бы посмотреть ей в глаза.
   В свои восемнадцать лет Клив Талбот пребывал еще в том полувзрослом состоянии, когда слишком большое внимание к противоположному полу вызывает насмешки. В кругу его близких друзей считалось, что девушки годятся только для одного, и это со всей справедливостью можно было отнести и к Донне. Она была на год моложе Клива, но ее сексуальные потребности находились на грани нимфомании, и это явно забавляло молодого человека, как и мысль о том, что сказал бы ее отец, если бы узнал, что его дорогая дочь потеряла невинность в тринадцать лет... Кстати, с одним из приятелей Клива.
   Клив был единственным ребенком в семье и жил вместе со своими родителями всего в получасе ходьбы от Донны или десяти минутах езды на его "Ямахе-250". Но одна