на сволочь разбила его мотоцикл месяц назад. Клив все еще не остыл от злости и клялся, что найдет мерзавца и тому придется очень пожалеть о содеянном.
   Он не пошел в полицию. Это было бы все равно бесполезно, да и с полицией у него непростые отношения. Они его ловили несколько раз на мелочах. Мотоцикл он получил в подарок от родителей к восемнадцатилетию. Ни у кого из его друзей не было ничего подобного. Сам Клив не работал уже два года, с тех пор, как окончил школу. Он искал работу и никогда не переставал ее искать, но слова отца о том, что правительство думает только о богатых и состоит из богачей, начинали на него действовать. Вообще-то он никогда особенно не слушался родителей, но отец работал теперь в магазине для строительных рабочих, и Клив начал постепенно понимать, что ненависть отца к правительству вполне справедлива.
   Поэтому, когда Клив посмотрел на фотографию Джеймса Мосса, стоящую на телевизоре, в нем поднялась волна гнева.
   - Когда вернутся твои родители?
   - Поздно.
   - Как поздно? - с раздражением спросил он.
   - Часа в два ночи, - сказала она и опять потянулась за "баккарди". Но Клив перехватил бутылку и отставил в сторону:
   - Полагаю, тебе уже достаточно.
   Подумав секунду, она привлекла его к себе:
   - Может, мне удастся упросить тебя, чтобы ты вернул бутылку?
   Она стала его целовать, продвигая свой язык к нему в рот. Он откликнулся с энтузиазмом. Ее рука потянулась к "молнии" на его брюках, он расстегивал пуговицы на ее блузке. Проникнув внутрь, его пальцы принялись гладить нежную кожу. Потом опытными пальцами он расстегнул застежку ее лифчика и отбросил его в сторону, обнажив маленькие крепкие груди. Взяв одну из них в ладонь, он большим и указательным пальцами стал гладить сосок, пока тот не сжался.
   - Пойдем наверх, - шепнула она.
   - Иногда ты просто очаровательна.
   - Теперь я заслужила свою выпивку.
   Он протянул