й бутылку, стараясь расстегнуть джинсы. Весь его гнев и раздражение исчезли. Он усмехался.
   - Что такого смешного? - спросила она.
   - Если бы твой чертов отец увидел тебя сейчас, у него бы случился инсульт.
   - Мама с удовольствием отдала бы меня в школу при монастыре, - засмеялась Донна.
   Клив наблюдал, как она пьет, качая головой. На ней еще оставалась блузка, прикрывавшая обнаженную грудь. Длинные каштановые волосы рассыпались по плечам. Перманент она делала давно, и только на концах волос оставались завитки. На лице совсем не было косметики, только на верхних веках, и, когда она смотрела на него, эти два голубых полукружья его просто гипнотизировали.
   Может, он действительно в нее влюбился?
   Донна отхлебнула из стакана и посмотрела на часы. Всего лишь десять. Родители вернутся часов через пять. У нее с Кливом уйма времени. Она наблюдала, как он поднимается, чтобы перевернуть пластинку. Через секунду комнату опять наполнили громкие звуки барабана и бас-гитары. Слишком громкие. Она сделала ему знак уменьшить звук, что он и выполнил.
   В отличие от Клива Донна училась в школе на все "А". Она знала, что ее будущее уже определено родителями, и сама она мало что может в этом переменить. После школы будет университет, затем, видимо, работа в сфере дизайна. В школе она изучала дизайн и собиралась в университете получить степень. Хотя Донна как будто сама выбрала эту профессию, она чувствовала, что за нее все решали, ею манипулировали. Университет нужен был ее родителям больше, чем ей самой. Она представляла себе, как они говорят в своем клубе за ленчем:
   - О да, наша дочь учится в университете.
   Через нее они осуществляли все, чего сами не смогли достичь в жизни.
   И, конечно, она никогда не сделает ничего, что может -ранить их родительские чувства или уменьшить ее собственные шансы на успех. Но иногда у нее, возникало сумасшедшее чувство послать все к черту