Выдумка о червяке понравилась Рубоносову, он повторял ее несколько раз
  и за обедом, и после обеда вечером. Понравилась эта шутка и Анне
  Григорьевне, и девочкам, - все смеялись над Вандой. Ванда молчала и
  испуганно посматривала на Владимира Ивановича. Иногда она думала, что он
  шутит и что какой же может быть червяк? Иногдя ей становилось страшно.
   Весь вечер ей было не по себе. Она чувствовала себя и виноватой, и
  обиженной. Ей хотелось бы остаться одной, забиться куда-нибудь в угол и
  поплакать, - но нельзя было этого сделать: вокруг нее тихо жужжали ее
  подруги, и она сама должна была сидеть с ними, за постылыми книгами и
  скучными тетрадками; в соседней комнате разговаривали Рубоносовы. Ванда с
  нетерпением ожидала ночи, когда можно будет хоть одеялом покрыться от этих
  докучливых, ненужных людей.
   Ванда сидела и притворялась, что занимается уроками. Закрывшись руками
  от подруг, она старалась представить себе отцов дом и глухие леса. Она
  смыкала глаза и видела далекую родину.
   Весело трещит огонь в печке. Ванда сидит на полу и протягивает к огню
  застылые, красные руки, - она только что прибежала домой. А в окно глядит
  зимний день, морозный, светлый. Низкое солнце румянит искристые кристаллы
  оконных узоров. Тепло, уютно, кругом свои, - добродушный смех, шутки.
   Но входил Рубоносов и спрашивал:
   - Что, Ванда, задумалась? По червяке соскучилась, ясен колпак? Небось,
  вползет