риличным
  и странным. Он поспешил распрощаться и уйти.
  
   VI
   Вечерело. Елена была одна.
   На тихом воздухе ее покоя ванильный запах гелиотропа не смешивался с
  медовым ароматом черемухи и со сладкими благоуханиями роз и побеждал их.
   - Построить жизнь по идеалам добра и красоты! С этими людьми и с этим
  телом!- горько думала Елена.- Невозможно! Как замкнуться от людской
  пошлости, как уберечься от людей! Мы все вместе живем, и как бы одна душа
  томится во всем многоликом человечестве. Мир весь во мне. Но страшно, что
  он таков, каков он есть,-и как только его поймешь, так и увидишь, что он не
  должен быть, потому что он лежит в пороке и во зле. Надо обречь его на
  казнь, и себя с ним.
   Тоскующие Еленины глаза остановились на блестящем предмете, красивой
  игрушке, брошенной на стол.
   - Как это просто!- подумала она.-Вот, довольно хоть бы этого ножа.
   Тонкий позолоченный кинжал, из тех, которые иногда употребляются для
  разрезывания книг, с украшенной искусной резьбой рукоятью и с обоюдоострым
  лезвием, лежал на ее письменном столе. Елена взяла его в руки и долго
  любовалась им. Она купила его недавно, не потому, что он был ей нужен,-
  нет, ее взоры привлек странный, запутанный узор резьбы на рукояти.
   "Прекрасное орудие смерти",- подумала она и улыбнулась. Улыбка ее была
  спокойная и радостная, и мысли в голове у ней проходили ясные и холодные.
   Она встала,- и кинжал блестел