м ног было больно
  от стягивавшей их днем тесной обуви. Во всем теле ощущалась неловкость. Ей
  хотелось спать, она не могла уснуть, и глаза ее казались ей тяжелыми,
  сухими.
   Ветер завыл в трубе жалобно и тонко. Кто-то из девочек впросонках
  пробормотал что-то. Томительная тоска бессонницы душными объятиями
  обхватила Ванду. Болезненно-неловко было ей лежать на тех грубых складках
  простыни и рубашки, которые она сама сбивала, мечась и ворочаясь.
   Ванда пыталась помечтать, вызвать в себе сладкие и кроткие настроения,
  - но и это не удавалось ей. Девочки крепко спали, и Ванде казались они
  иногда неживыми и страшными.
   Так пролежала она целый долгий час и наконец заснула.
  
   VI
   Ванда внезапно проснулась, точно ее толкнули. Была еще глубокая ночь,
  все спали. Ванда порывисто поднялась и села на постели, чем-то испуганная,
  каким-то смутным сном, какими-то неопределенными ощущениями. Напряженно
  всматривалась она в мрак спальни, думая отрывочными, неясными мыслями о
  чем-то, непонятном ей. Тоска сжимала ее сердце. Во рту была неприятная
  сухость, заставившая Ванду порывисто зевнуть. Тогда почувствовала она, как
  будто что-то постороннее ползет по ее языку, около самого его корня, что-то
  тягучее и противное, - ползет в глубине рта и щекочет зев. Ванда
  бессознательно сделала несколько глотательных движений. Ощущение ползучего
  на языке прекратилось.
   Вдруг Ванда вспомнила о червяке.