что я шучу? Вот дура-то! Червяк только пока притих, -
  отогревается, а вот дай сроку, начнет сосать, взвоешь истошным голосом.
   Ванда побледнела и вдруг явственно почувствовала в верхней части
  желудка легкое щекотание. Она испуганно схватилась за сердце. Анна
  Григорьевна встревожилась: захворает девчонка, - возись с ней, - родители
  живут за триста верст. Она стала унимать мужа:
   - Да полно тебе, Владимир Иваныч, ну что пугаешь девчонку; опять ночью
  заблажит. Не каждую мне ночь с ней возжаться. И день намаешься с ними.
  
   IX
   Когда Ванда шла с подругами в гимназию, червяк продолжал щекотать все
  в том же месте. Ей было неловко и страшно.
   Ветер, который веял ей навстречу, казался ей беспощадным. Угрюмые
  заборы и унылые люди наводили на нее тоску, - и не могла она никак забыть,
  что в ней сидит червяк, маленький и тоненький, еле заметный, и щекочет,
  словно пробираясь куда-то, щекочет урывками: то притихнет, то начнет снова,
  как и этот беспощадный ветер, порывами вздымающий нелепо кружащиеся снежные
  вихри. Этот гул ветра на пустынных улицах томительно напоминал Ванде
  дремотную тишину далекого леса, где теперь под суровыми соснами звучно
  раздается мужественный голос ее отца. Но там, в лесу, - простор и божья
  воля, а здесь, в скучном чужом городе - стены и людское бессилье.
   Ей вспомнилось, как любо ей было прятаться в отцову шубу, - санки
  бегут, а ветер разгульно взвизгивает