и взвивает снежные тучи, и солнце
  сквозит в них, и многоцветными брызгами дробятся его лучи; слышен бодрый
  храп коней и протяжный гул полозьев, скользящих по снегу. Из ворот чьего-то
  дома на улицу тянулась узкая дорожка ельника. Пугливо сжалось сердце Ванды.
   "И зачем я вчера разбила эту чашку! - горько подумала она. И зачем я
  прыгала? Чему обрадовалась?"
  
   Х
   Сидя в классе, Ванда прислушивалась к тому, что делает ее червяк. Ей
  казалось по временам, что он подымается выше, к сердцу. Она старалась
  успокоить себя, думая, что это пройдет. Но от голых стен класса веяло на
  нее такой неумолимой строгостью, что ей делалось страшно.
   Ее подруги рассказывали по всем классам про червяка, и Ванду
  немилосердно дразнили. На переменах девочки подходили к ней и спрашивали:
   - Правда, что вы червяка проглотили?
   Ванда слышала за собой смех и тихие восклицания:
   - Ванна червяка проглотила. (В гимназии Ванду дразнили "ванной", искажая
  так ее имя.)
   Потом Ванду стали дразнить "под рифму".
   - Ванна чашку разбила, червяка проглотила.
   Ванда яростно бледнела и бранилась с подругами. Вдруг, в разгаре
  жаркой ссоры с надоедливой, смешливой барышней, Ванда почувствовала легкое
  сосание под самым сердцем. Испуганная, она замолчала, уселась на свое место
  и, не обращая ни на что внимания, стала прислушиваться к тому, что в ней
  делалось.
   Под сердцем тихонько, надоедливо сосало.