в ее опущенной, обнаженной руке, на
  складках ее зеленовато-желтого платья. Она ушла в свою опочивальню и на
  подушках, лезвием к изголовью, положила кинжал. Потом надела она белое
  платье, от которого томно и сладостно пахло розами, опять взяла кинжал и
  легла с ним на постель, поверх белого одеяла. Ее белые башмаки упирались в
  подножие кровати. Она полежала несколько минут неподвижно, с закрытыми
  глазами, прислушиваясь к тихому голосу своих мыслей. Все в ней было ясно и
  спокойно, и только темное томило ее презрение к миру и к здешней жизни.
   И вот,- как будто кто-то повелительно сказал ей, что настал ее час.
  Медленно и сильно вонзила она в грудь,- прямо против ровно бившегося
  сердца, кинжал до самой рукояти,- и тихо умерла. Бледная рука разжалась и
  упала на грудь, рядом с рукоятью кинжала.
  
  
  
   Сологуб Федор
   Дама в узах
  
   Легенда белой ночи
  
   Н.И. Буткмской
  
   У одного московского мецената (говорят, что меценаты водятся теперь
  только в Москве) есть великолепная картинная галерея, которая после смерти
  владельца перейдет в собственность города, а пока мало еще кому ведома и
  трудно доступна. В этой галерее висит превосходно написанная, странная по
  содержанию картина малопро-славленного, хотя и весьма талантливого русского
  художника. В каталоге картина обозначена названием "Легенда белой ночи".
   Картина изображает сидящую на скамейке в едва только распускающемся по
  весне